Установление диктатуры

Генрих ГерингВ созданном в конце января 1933 г. новом правительстве консерваторы и националисты заняли десять постов. От нацио­нал-социалистов, кроме рейхсканцлера А. Гитлера, в прави­тельство вошли двое: В. Фрик получил должность министра внутренних дел, а Г. Геринг стал министром без портфеля. Та­ким образом, формально этот кабинет министров был совсем не нацистским. Тем не менее вечером 30 января никто не сом­невался в том, что демократическая Веймарская республика осталась в прошлом. Но относительно будущего Германии бы­ла полная неясность.

Чтобы понять сдержанное спокойствие общества, надо иметь в виду, что у подавляющего большинства немцев не было никакого представления о зловещем характере национал-со­циализма, который они считали просто одним из правора­дикальных движений. Программную книгу Гитлера «Майн кампф» никто не принимал всерьез, полагая, что идеологиче­ские формулировки — это одно, а практические политические действия — совсем другое. К тому же сам поворот к открыто авторитарному режиму не стал чем-то необычайным. Уже с 1930 г. не было никакого парламентского контроля за дея­тельностью правительства. Наконец, аналогичные процессы происходили в большинстве европейских государств, где уста­новились диктаторские режимы. Господствовало убеждение, что в период тяжелого экономического кризиса демократия об­наружила свою несостоятельность, что пришло время главен­ства сильных личностей. Так, итальянским дуче Б. Муссо­лини открыто восхищались такие известные люди, как либе­ральный деятель, издатель Т. Вольф или социалист К. Хиллер.

Парламентские фракции не были готовы к тому, чтобы сплотиться для отражения коричневой опасности. Руководст­во Социал-демократической партии Германии (СДПГ) сравни­вало приход Гитлера к власти с бисмарковским исключитель­ным законом против социалистов и полагало, что хуже все равно быть не может. Коммунисты вообще не верили в жизне­способность и прочность нацистского режима. Судя по воспо­минаниям лидера парламентской фракции Коммунистиче­ской партии Германии (КПГ) Э. Торглера, руководитель пар­тии Э. Тельман в ответ на его предложение объявить 29 января состояние особой готовности КПГ ответил, что буржуазия «да­же близко не подпустит Гитлера к власти» и предложил… по­ехать поиграть в кегли в столичный район Лихтенберг. У консерваторов царили самые радужные настроения. Вице-канцлер Ф. Папен (его оптимизм порой граничил с глупостью) хваст­ливо уверял всех, что он пользуется абсолютным доверием президента, а консервативное большинство кабинета минист­ров «через два месяца загонит Гитлера в угол и прижмет так, что он запищит». Увы, через полтора года притихнуть придет­ся самому Папену.

Сначала правительство Гитлера действовало в традициях республиканских кабинетов министров. 1 февраля рейхсканц­лер предложил президенту распустить рейхстаг и назначить на 5 марта новые выборы. Избирательная кампания стала пер­вым этапом на пути к диктатуре нацистов. Она опиралась на мощную пропагандистскую машину Национал-социалис­тической рабочей партии Германии (НСДАП), а также на силу штурмовиков.

Целью сторонников Гитлера было получение абсолютного большинства мест в рейхстаге и практическое удаление с по­литической арены левых партий — СДПГ и КПГ. Для этого 4 февраля 1933 г. был выпущен президентский указ «О защи­те немецкого народа». Он предус­матривал запрет любых полити­ческих собраний и митингов под открытым небом в том случае, ес­ли может возникнуть «непосред­ственная угроза общественной без­опасности», а также выпуска пред­выборных листовок и газет. Примечательной чертой указа была расплывчатость, неопреде­ленность формулировок, дающая большой простор для произволь­ных интерпретаций. Хотя доку­мент предусматривал возмож­ность обжалования запрета в Им­перском суде, но практически добиться отмены решения было крайне сложно, поскольку разби­рательство велось уже после нача­ла действия запрета. Решающим было то обстоятельство, что им-

перское и прусское министерства внутренних дел возглавляли нацисты — Г. Геринг и В. Фрик. Геринг использовал все возмож­ности, чтобы установить в Пруссии полную власть НСДАП.

Уже в феврале 1933 г. курс Гитлера был совершенно ясен: террор против оппозиционных партий, против «марксизма». Рейхсканцлер четко заявил, что должен иметь всю полноту власти для сокрушения противников режима. Загадочное со­бытие позволило резко ускорить этот процесс. В ночь с 27 на 28 февраля запылало здание рейхстага. В поджоге был обви­нен психически неуравновешенный молодой голландец, быв­ший коммунист М. ван дер Люббе, позднее приговоренный на Лейпцигском процессе к смертной казни. На суде не удалось доказать причастность коммунистов к поджогу. (Уже после войны, на Нюрнбергском процессе, бывший ординарец на­чальника штаба штурмовых отрядов Э. Рема признался, что поджог совершили расстрелянные в «ночь длинных ножей» 23 штурмовика по приказу Рема и с одобрения Геринга.)

Пожар немедленно объявили «коммунистическим сигна­лом» к государственному перевороту. Уже через несколько ча­сов многие руководители компартии и депутаты рейхстага от КПГ оказались арестованы, были запрещены коммунистиче­ская пресса и некоторые издания социал-демократической партии. Вслед за коммунистами пришла очередь и социал-де­мократов, которых Геринг также попытался обвинить в со­участии в поджоге. 28 февраля появился новый президент­ский указ «О защите народа и государства», временно отме­нявший основные конституцион­ные права и свободы.  Полиция получила право проводить арес­ты    без    предъявления    доказа­тельств   вины.   Отменялись   не­прикосновенность жилища и соб­ственности,  тайна переписки  и телефонных разговоров, свобода слова, собраний и т. д. За госу­дарственные   преступления  вво­дилась смертная казнь. Этот указ действовал    до    самого    краха Третьего рейха и поддерживал в Германии перманентное состоя­ние чрезвычайной ситуации.

С принятием «защищающего»

указа в стране начался откровенный террор. В уличных схватках  с обеих сторон погибли люди, несколько сотен человек получи­ли тяжелые ранения. К середине марта 1933 г. только в Прус­сии в тюрьмах и импровизированных концлагерях оказались 100 тыс. политических противников нацистского режима.

Выборы принесли правительству победу. Нацисты, нацио­налисты и «Стальной шлем», образовавшие «Черно-крас­но-белый боевой фронт», собрали 53% голосов, СДПГ получи­ла 18,3%, а КПГ —12,3% голосов. За нацистов проголосовали 17,27 млн человек, но это составило лишь 44% избирателей, так что большинство немцев по-прежнему были настроены против Гитлера и его партии. Даже в обстановке террора за ра­бочие партии не побоялись проголосовать 12 млн человек. Ка­толическую партию «Центр» и Баварскую народную партию (БНП) поддержали 13,9% избирателей.

Однако и в новом рейхстаге правительство не имело боль­шинства в две трети мест, необходимого для принятия закона о предоставлении кабинету министров чрезвычайных полно­мочий, а фактически — для установления личной диктатуры фюрера. Лишь путем угроз и уговоров Гитлеру удалось до­биться поддержки буржуазных партий. Против голосовала только изрядно поредевшая фракция СДПГ. Коммунисты, многие из которых оказались в концлагерях или эмиграции, уже не участвовали в работе парламента.

Принятый 23 марта закон «О преодолении бедственного положения народа и государства» давал правительству право издавать любые постановления без утверждения рейхстагом. Хотя формально Веймарская конституция продолжала дейст­вовать, практически она была отменена. Чрезвычайные пол­номочия правительство получило до 1 апреля 1937 г., но факти­чески кабинет министров имел их до самого падения режима.

Теперь диктатура Гитлера приобрела юри­дическое обоснование, что делало рейхсканцлера независимым не только от парламента, но и от президента. Это означало, что консервативные партнеры Гитлера больше не участвовали в политической жизни Германии. Следстви­ем принятого 13 марта закона стало и то, что отныне никакое легальное сопротивление тоталитарному режиму было невоз­можным. Итог борьбы за власть подвела официальная на­цистская газета «Фелькишер беобахтер»: «На четыре года Гитлер получил все, что необходимо для спасения Германии. В негативном смысле — для искоренения разлагающего на­род марксизма, в позитивном — для создания нового народ­ного сообщества».

        Рубрика: Национал социализм Германии (1933-1939).
       

Подпишись на RSS

rss Подпишитесь на RSS для получения обновлений.

Рубрики

Метки