Выборы на пост главы республики

ВыборыВ середине 1925 г. истекал срок полномочий президента Ф. Эберта. Первое время казалось, что предстоящие выборы станут простой формальностью, ибо никто не сомневался в его переизбрании. Эберт не был яркой политической лично­стью и только волей судьбы оказался во главе государства. Но он стремился охранять интересы нации и уберечь страну от хаоса и распада.

Однако случилось неожиданное. 25 февраля 1925 г. после неудачной операции аппендицита Эберт скончался. Досрочные выборы нового президента Германии были назначены на 29 марта, и каждая из семи партий выдвинула своего кан­дидата. Лишь Немецкая национальная народная партия (НННП) и Немецкая народная партия (ННП) договорились об единой кандидатуре претендента — беспартийного, но близ­кого к правому крылу ННП дуйсбургского обер-бургомистра К. Ярреса, бывшего министра внутренних дел в правительст­ве В. Маркса. Партия «Центр» выдвинула снова В. Маркса, Социал-демократическая партия Германии (СДПГ) — прус­ского премьера О. Брауна, а Коммунистическая партия Гер­мании (КПГ) — Э. Тельмана. От правых радикалов баллоти­ровался генерал Э. Людендорф.

Разумеется, никто из кандидатов не набрал абсолютного большинства голосов. 26 апреля предстоял второй тур, в кото­ром победителю было достаточно набрать простое большинст­во (хотя бы в один голос). В результате трудных переговоров социал-демократы, «центристы» и демократы создали Народ­ный блок и договорились выставить своим общим кандидатом В. Маркса, который мог рассчитывать на большинство голо­сов избирателей, поскольку правые не надеялись получить значительный прирост голосов по сравнению с первым туром. Им было необходимо выдвинуть вместо малоизвестного Ярре­са более популярную фигуру.

Националисты в союзе с ННП, Баварской народной партией (БНП) и региональной Ганноверской партией выставили кан­дидатуру 78-летнего фельдмаршала П. Гинденбурга (1847— 1934). Впрочем, сам старый господин, будучи убежденным монархистом, не имел ни малейшего желания становиться президентом демократической республики. Уговорить его дать свое согласие баллотироваться на высокий пост удалось только адмиралу А. Тирпицу.

Расчет правых полностью оправдался. Как заметил ми­нистр иностранных дел Г. Штреземан, немецкий народ жаж­дал президента не в цилиндре, а в военном мундире и со мно­жеством орденов. Даже БНП предпочла поддержать протес­танта Гинденбурга, а не катблика Маркса. КПГ, раскалывая, по сути, антигинденбурговский Народный блок, вновь выста­вила кандидатуру Тельмана. Хотя из Москвы, где здраво оце­нивали ситуацию, руководство Коминтерна настойчиво реко­мендовало коммунистам поддержать Маркса. Если бы даже обе рабочие партии договорились о выдвижении единого кан­дидата, у него не было реальных шансов стать президентом. Во втором туре выборов участвовало на 2,66 млн избирате­лей больше, чем в первом, и большинство из них выразило свои симпатии бывшему кайзеровскому полководцу, который получил 14,7 млн голосов. За Маркса проголосовали 13,75 млн человек, за Тельмана — 1,9 млн сторонников.

Правые и монархические круги ликовали, но их радость оказалась немного преждевременной. Сразу после выборов но­вый президент приступил к изучению Веймарской конститу­ции, на верность которой ему предстояло присягнуть, и, к свое­му удивлению, обнаружил, что она, «собственно говоря, вполне прилична». Гинденбургу особенно импонировало то, что пре­зидент являлся главнокомандующим и обладал практически всеми правами прежнего императора. Но, к великому разоча­рованию его окружения, Гинден-бург и не думал о том, чтобы вос­становить монархию. Вместо этого он решил лояльно служить нелю­бимой республике.

Первая речь Гинденбурга в рейх­стаге была вполне достойна пре­зидента демократического госу­дарства. Он обратился к депутатам с просьбой помочь ему консолиди­ровать нацию и заявил, что споры между партиями должны не пресле­довать их односторонние выгоды, а доказывать, «кто всего вернее и успешнее служит нашему угнетен­ному народу». Однако руководите­ли партий не проявили к этому ни­какой склонности. Их политика испытывала терпение президента, который все более возмущался не­достаточной лояльностью партий, что, по убеждению Гинденбурга, угрожало национальной безопас­ности.

Правые круги, со своей сторо­ны, неправильно оценили отноше­ние Гинденбурга к присяге. Буду­чи прусским офицером,  он,  присягнув на верность Конституции, считал долгом чести относиться к ней с таким же уважением, как и к полевому уставу прусской армии. Но при всех добрых намерениях Гинденбург плохо разбирался в политике и ему были необходимы хорошие советники. К тому же весьма со­лидные лета и связанные с этим возрастные проблемы стави­ли Гинденбурга в зависимость от помощников.

К сожалению, его окружение было отнюдь не таким, ка­ким оно должно было быть у главы демократической респуб­лики. Рядом с фельдмаршалом были старые боевые товарищи из прусской армии и представители остальбского юнкерства, испытывавшие настоящую ненависть к республике и демо­кратии. А чаще всего президент прислушивался к мнению своего сына Оскара, политически бездарного, но крайне тще­славного, самоуверенного и ограниченного человека. Он твердо верил в то, что призван вершить историю в качестве «не пред­усмотренного Конституцией» президентского сына. В свою очередь, Оскар послушно следовал советам жены, необычайно честолюбивой баронессы М. Маренхольц. Неожиданно став хозяйкой первого политического салона Германии, она заяв­ляла, что в президентском дворце не могут приниматься ника­кие решения, идущие вразрез с «духом семьи».

Нельзя однозначно утверждать, что президентство Гинден­бурга предопределило гибель Веймарской республики. Но та­кой исход выборов показал, что среди населения отмечается ностальгия по «старым добрым временам», и обнаружил сла­бость демократической системы.

        Рубрика: Годы стабилизации 1924-1929..
       

Подпишись на RSS

rss Подпишитесь на RSS для получения обновлений.

Рубрики

Метки