Нездоровье экономики

Нездоровье экономикиС началом стабилизации жизни у немцев появилась на­дежда, что наконец-то найден путь к быстрому экономическо­му подъему на базе широкой рационализации производства. Но многочисленные концепции рационализации имели неред­ко противоположный смысл. Профсоюзы и социал-демокра­тия понимали рационализацию производства как техниче­ский прогресс и основу улучшения положения трудящихся масс. Рост производительности труда должен был повлечь за собой повышение заработной платы и сокращение продолжи­тельности рабочего дня. А предприниматели рассматривали рационализацию производства как средство восстановления утраченных в годы войны и революции позиций как внутри страны, так и на мировой арене. Такой подход был характерен прежде всего для магнатов тяжелой промышленности. Пред­ставители же наиболее современных отраслей промышленности — химической и электротехнической — видели в рациона­лизации производства наилучшее средство интеграции рабо­чих в капиталистическую систему.

Применение новейших методов организации производства (конвейерная система, тейлоровская научная организация тру­довых операций) позволило к 1929 г. поднять производитель­ность труда на 40%. Одновременно резко усилился процесс монополизации промышленности. В 1925 г. был создан самый мощный в Европе химический концерн «ИГ Фарбениндустри»’, который производил 80% синтетического азота и около 100% красителей и синтетического бензина. В 1926 г. появил­ся другой промышленный гигант — «Стальной трест», вклю­чивший в себя более 300 предприятий, на которых трудились 200 тыс. рабочих. Тресту принадлежало более 40% производ­ства железа, чугуна и стали. Росла и роль государства в эконо­мике. Если в довоенное время его доля в валовом националь­ном продукте (ВНП) составляла 17,7%, то к 1929 г. она подня­лась до 30,6%.

В то же время рационализация производства влекла за со­бой неуклонное сокращение рабочих мест. В 1922 г. в рур­ских шахтах работали 544,9 тыс. человек, а в 1929 г. — толь­ко 352,9 тыс. В социальном плане появление устойчивой без­работицы влекло за собой нарастание напряженности в отношениях между квалифицированными рабочими и массой плохо обученных людей, которые первыми пополняли ряды безработных, превращались в маргиналов и становились при­верженцами радикальных партий. Но положение работаю­щих улучшилось. С 1924 по 1927 г. их заработная плата вы­росла на 37% . Однако если учесть, что точкой отсчета служи­ла чрезвычайно низкая оплата труда в годы инфляции, то этот показатель выглядит не столь впечатляюще.

На первый взгляд, немецкая экономика казалась вполне благополучной. Объем промышленной продукции, составляв­ший (с учетом изменившихся границ) в 1923 г. 47% объема 1913 г., возрос в 1925 г. до 85%>, а в 1928 г. довоенный уровень был превзойден на 3%. Доля Германии в мировом промыш­ленном производстве в 1926—1929 гг., хотя и не превысила показатели 1913 г. (14,3%), но составляла уже 11,6% (против 9,4% у Великобритании и 6,6% у Франции). В экспорте Гер­мания не достигла довоенного уровня (20,2% национального дохода), но в 1928 г. уже приближалась к нему (17%). Торго­вый баланс оставался пассивным, а задолженность иностран­ным государствам постоянно возрастала.

Подъем германской экономики не имел прочной основы. Массовая безработица, которая к 1929 г. возросла до 1,9 млн. человек, и слабый экономический рост были наиболее показа­тельными симптомами ее нестабильности. Уже с 1927 г. за­медлились темпы роста производства и сократился товаро­оборот. В 1930 г. объем промышленного производства вновь упал, составив 91% довоенного уровня.

Версальский договор наложил на Германию, традицион­но тесно связанную с мировым рынком, ряд тяжелых огра­ничений. Ее заграничное имущество и почти весь торговый флот были конфискованы. Потеряв внешние рынки, Герма­ния не могла компенсировать эту утрату за счет внутреннего рынка, которому не позволяла развиваться низкая покупа­тельная способность населения. Об этом свидетельствует тот факт, что в 1927—1928 гг. производство предметов потребле­ния ежегодно падало на 3% .

В аграрном секторе отмечался спад. Восточноэльбское юн­керство с уходом с исторической сцены династии Гогенцоллернов потеряло своего верного защитника и благодетеля, а война и блокада лишили крупных землевладельцев традиционных рынков экспорта продукции. Чтобы стать конкурентоспособ­ными, они должны были модернизировать свои хозяйства. Но их нерентабельность отпугивала инвесторов капитала и вела к неуклонному росту задолженности. Несмотря на значитель­ную помощь правительства, прусские юнкеры так и не смогли вырваться из заколдованного круга получения все новых кре­дитов и необходимости выплачивать долги и проценты

        Рубрика: Годы стабилизации 1924-1929..
       

Подпишись на RSS

rss Подпишитесь на RSS для получения обновлений.

Рубрики

Метки